Назад

Неформальная Ассоциация Выпускников Российской Школы Частного Права

        Уважаемые дамы и господа!
        Осенью 2002 г. в Российской школе частного права планируется проведение очередных заседаний семинара по актуальным проблемам гражданского права. Информация о дате и времени проведения отдельных заседаний будет дополнительно размещена на Интернет-сайте Школы.
        Традиционно заседания ведет Первый заместитель председателя Совета Исследовательского центра частного права, руководитель рабочей группы по подготовке проекта Гражданского кодекса Российской Федерации, профессор, д.ю.н., заслуженный деятель науки Российской Федерации Александр Львович Маковский

        Предварительная повестка дня двенадцатого заседания
        (ориентировочно вторая половина октября 2002 г.):
        <Ограничения на выход участника из ООО>
        Вступительный доклад Д.И. Степанов (магистр частного права)

        Дополнительный материал на двух страницах прилагается
        (также он размещен на Интернет-сайте РШЧП по адресу: http://www.privlaw.da.ru/, на сайте www.lin.ru)

        Предварительная повестка дня тринадцатого заседания
        (ориентировочно ноябрь - декабрь 2002 г.):
        <Порядок оплаты услуг и обязательства по достижению результата>
        Вступительные доклады Д.И. Степанов (магистр частного права) Н.В. Козлова (кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права юрфака МГУ, член научно-консультативного совета ФАС МО)
        Дополнительный материал на двух страницах прилагается (также он размещен на Интернет-сайте РШЧП по адресу: http://www.privlaw.da.ru/)

Приглашаем Вас делать встречные доклады, содоклады, сообщения и пр.


Приглашаются все желающие. Специальное приглашение - профессорам, преподавателям, выпускникам и слушателям Российской школы частного права.


Пожалуйста, не забывайте заблаговременно заказывать пропуск для прохода в здание Школы. Если Вы или Ваши коллеги нуждаетесь в пропуске просьба сообщить Кузьменко Александру Фёдоровичу по телефону 206-5652 не позднее, чем за сутки до предполагаемого семинара.

        Благодарим Вас за Ваше стремление принять активное участие в работе семинара. По любым вопросам Вы можете связаться с Дмитрием Степановым( e-mail: stepanov@ceels.ru )

        Семинар по актуальным проблемам гражданского права
        "Ограничения на выход участника из ООО"
        РШЧП сентябрь-октябрь 2002 г.

        В цивилистической литературе уже неоднократно обращалось внимание на то, что существенную практическую проблему представляет неконтролируемый выход участников из общества с ограниченной ответственностью (ООО)( нарушающий права и законные интересы не только остающихся участников( но и кредиторов общества.
        Действующее законодательство в рассматриваемой сфере исходит из довольно либерального подхода( допускающего неограниченное право участника ООО в любое время выйти из общества независимо от согласия других участников( причем такое право закрепляется законом (ст. 94 ГК РФ, ст. 26 Федерального закона <Об обществах с ограниченной ответственностью> (далее - ФЗ об ООО) в императивной форме и не подлежит ограничению учредительными документами общества (на что было обращено внимание в п. 27 совместного постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8).
        В соответствии со ст. 26 ФЗ об ООО участнику, подавшему заявление о выходе из общества, общество обязано выплатить действительную стоимость его доли, либо с согласия участника выдать ему в натуре имущество такой же стоимости, в течение шести месяцев с момента окончания финансового года, в течение которого было подано заявление о выходе, если меньший срок не предусмотрен уставом. При этом действительная стоимость доли, соответствующая части чистых активов общества, пропорциональной размеру доли, определяется на основании данных бухгалтерской отчетности общества за год, в течение которого было подано заявление о выходе.
        Однако подобное законодательное решение нередко приводит к тому( что выход отдельных участников из ООО с последующей выплатой реальной стоимости доли провоцирует лавинообразный выход других участников( при этом последний из участников( не успевший подать заявление о выходе( вынужден нести бремя по управлению ООО и поддержанию его деятельности либо осуществить его ликвидацию.
        Более того( существующий порядок выхода участника из ООО( а также выплаты реальной стоимости доли участника зачастую приводит к тому( что даже в отсутствие массового выхода остающихся участников выплата реальной стоимости доли может повлечь уменьшение уставного капитала ниже минимально установленного законом размера. Это( в свою очередь( является основанием для принудительной ликвидации общества. Таким образом( выход ряда участников ставит под сомнение существование до того стабильно функционировавшего общества( что негативно сказывается не только на интересах контрагентов таких обществ( но и стабильности гражданского оборота в целом.
        Интересно, что в большинстве европейских стран (в том числе в Германии, Франции) законодательство о торговых товариществах и обществах не содержит норм, подобных ст. 94 ГК РФ и ст. 26 ФЗ Об ООО, прямо допускающих возможность свободного выхода участника из общества (товарищества) с ограниченной ответственностью с выплатой ему стоимости его доли. В Швейцарии и Чехии в некоторых случаях выход участника из общества допускается, однако и они ограничены определенными условиями, - например, участник вправе обратиться в суд с просьбой разрешить ему выйти из состава общества, либо в уставе может быть специально закреплено право участника на выход из общества в определенных условиях.
        Возможными вариантами разрешения указанной проблемы могло бы стать закрепление в законе нормы( устанавливающей в той или иной форме получение согласия остальных участников на выход из общества, либо предусматривающей, что выход участника из ООО по общему правилу не допускается( если иное не установлено уставом общества.
        Первое из указанных решений не согласуется с природой ООО как организации, лишенной признаков союза лиц, поскольку ООО по своей правовой конструкции тяготеет скорее к союзу капиталов.
        Второе из указанных решений также не решает проблему в принципе, поскольку допускает лишь переложение невыгодных последствий от возможного выхода участников на остающихся участников. Такое переложение бремени несения невыгодных последствий совершается с согласия внутренних инвесторов общества (участников общества) путем включения соответствующих положений в учредительные документы общества. Подобная оговорка может быть сделана в уставе общества как при его учреждении( когда соответствующее положение будет указано учредителями ООО( так и внесено в устав общества на основании решения общего собрания участников. Возможно( что для принятия соответствующего решения следует предусмотреть в ФЗ об ООО необходимость квалифицированного числа голосов участников. При этом учредители (участники) могли бы как вводить подобное право( так и отменять его путем внесения соответствующих изменений в устав общества.
        Итак, на обсуждение выносятся следующие группы вопросов:
        1) В каких отношениях состоит участник ООО с другими участниками общества и самим ООО, имеется ли в основании таких отношений элемент договорного обязательства? Какого рода отношения складываются между выходящим участником и обществом после подачи заявления о выходе из общества и до выплаты участнику действительной стоимости доли?
        2) Обоснованно ли вести речь о необходимости ограничения бесконтрольного права участника ООО на выход из общества или существующий в настоящее время порядок вполне отвечает запросам оборота?
        3) В случае, если имеется необходимость ограничении права на выход участника из общества, какими правовыми средствами должны устанавливаться такие ограничения или, возможно, следует вообще исключить право выхода из общества как самостоятельное основание прекращения членства в обществе, предусмотрев лишь возможность отчуждения доли другому лицу?


        Семинар по актуальным проблемам гражданского права
        "Порядок оплаты услуг и обязательства по достижению результата"
        РШЧП ноябрь-декабрь 2002 г.

        Складывающаяся судебно-арбитражная практика, посвященная порядку оплаты правовых (юридических) услуг, исходит из того, что требования исполнителей услуг, основывающиеся на договорах, ставящих получение вознаграждение в зависимость от принятия судом или иным государственным органом решения, выгодного услугополучателю или указанному им лицу, не подлежат правовой защите (Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.09.99 №48 <О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг> // Вестник ВАС РФ 1999 №11( с.81). Подобные требования не обеспечиваются судебной защитой, а потому соответствующие правопритязания исполнителей услуг фактически превращаются в <голое право> (nudum jus(. Однако указанный подход, сформировавшийся в правоприменительной практике, выявил проблему более глубокого порядка, а именно, какого рода соглашение лежит в основании обязательства по оказанию таких услуг. Без принципиального ответа на этот вопрос невозможно подойти к решению множества частных и прикладных проблем.
        ГК РФ в качестве одного из основополагающих принципов гражданского права провозглашает в п.1 ст.1 принцип свободы договора, который находит свое развитие в ст. 421 ГК РФ. В этой связи возникает вопрос, вправе ли стороны заключить поименованный ГК РФ договор возмездного оказания услуг, (там, где ГК РФ презюмирует возникновение обязательства, направленного на приложение максимальных усилий), при этом распространив по воле сторон на такой договор режим обязательства результата? При этом под обязательством результата понимается такая конструкция обязательственно-правового отношения, при которой факт надлежащего исполнения обязательства связывается с достижением должником результата, определенного соглашением сторон (ср. п.5.4. Принципов международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА) // Принципы международных коммерческих договоров / Пер. с англ. А.С. Комарова - М., МЦФЭР, 1996( с.118).
        К примеру, возможно ли заключение договора возмездного оказания медицинских или ветеринарных услуг (гл. 39 ГК РФ), направленных не на лечение, а на излечение, или договора на оказание юридических услуг, ориентированного на достижение некого результата в судебном процессе. Применительно к юридическим (правовым) услугам однозначно отрицательный ответ уже выработался судебно-арбитражной практикой, однако подобный подход не может иметь значения общей позиции, распространимой в отношении всех договоров возмездного оказания услуг.
        Представляется, что исходя из принципа свободы договора и диспозитивности правового регулирования, свойственной гражданскому праву, стороны вправе предусмотреть в договоре правовой режим обязательства, отличный от общей модели, предусмотренной в законе, соответственно, стороны вправе включить в договор возмездного оказания услуг, который рассматривается законодателем как договор на оказание <чистых> услуг, положения, превращающие такой договор в обязательство, направленное на достижение исполнителем результата. Единственным ограничением, которое вытекает из рассмотренных выше свойств услуг, будет то, что соответствующие положения соглашения сторон не будут иметь силу, если они фактически неосуществимы, что применительно к конкретному договору на оказание услуг будет выражаться в противоречии договора природе предусмотренных им услуг. Таким образом, единственным ограничением свободы усмотрения сторон будет выступать сама природа конкретных услуг: если в отношении известной услуги можно допустить, что исполнитель обязуется не просто осуществить ряд действий, но и достичь некого нематериального результата, при этом стороны предусмотрели такую обязанность, то такое соглашение должно признаваться правомерным и допустимым с точки зрения гражданского права.
        Соответственно, при рассмотрении споров, связанных с договорами возмездного оказания услуг( необходимо определять, не распространили ли стороны договора обязанность исполнителя достичь результата на свое обязательство, вытекающее из договора по оказанию услуг. Кроме того, при решении вопроса об оплате оказанных услуг следовало бы исходить из того, что если применительно к таким услугам допускается установление режима обязательства результата, а результат не был достигнут исполнителем, то оказанные услуги не могут быть оплачены исходя из вознаграждения, предусмотренного соглашением сторон. В зависимости от обстоятельств дела подобные услуги должны оплачиваться лишь в части или вовсе не оплачиваться. В случае, если на конкретные услуги не может быть распространен режим обязательства результата в силу противоречия природе услуг, то услуги подлежат оплате исходя из фактически предпринятых исполнителем усилий.
        Здесь же открывается проблема более глубокого свойства: в случае, если стороны распространили режим обязательства результата на конкретное обязательство, а подобный режим по тем или иным причинам не применим в данной ситуации, каким образом следует определять вознаграждение исполнителя услуг? Каким образом определять ту часть полезной деятельности, которая подлежит оплате и в каком объеме?
        Нахождение ответов на указанные выше вопросы позволяет подойти к решению проблемы так называемых условных гонораров, устанавливаемых по соглашению сторон при оплате правовых (юридических) услуг: в зависимости от того или иного решения указанной проблемы будет существенно различаться и решение вопроса о порядке оплаты юридических услуг: если предположить, что договор на оказание юридических услуг порождает лишь обязательство по приложению максимальных усилий, это предполагает только один режим исполнения такого обязательства и один порядок оплаты подобных услуг, если же допустить возможность распространения на них режима обязательства результата, то это приведет к совершенно иным практическим последствиям.
        Итак, на обсуждение выносятся следующие группы вопросов:
        1) Допускается ли исходя из принципа свободы договора распространение по соглашению сторон на виды (разновидности) договоров по оказанию услуг, урегулированные ГК РФ, режима обязательства, направленного на достижение результата? Если да, то какими рамками ограничивается принцип свобода договора в этой части?
        2) Каким образом определять порядок оплаты оказанных услуг, если на них был распространен режим обязательства, направленного на достижение результата, но результат не был достигнут по вине исполнителя? Если результат не был достигнут в связи с объективной невозможность его достичь, но исполнителем предпринимались усилия к его достижению? Если результат был достигнут, однако суд отказывает в правовой защите подобного требования?
        3) Следует ли признавать и обеспечивать правовой защитой de lege ferenda обязательства, направленные на оказание юридических (правовых) услуг, предусматривающих уплату условных вознаграждений исполнителю? Не противоречат ли подобные обязательства морально-нравственным основам гражданского права?

Назад